Хутору быть!

 

Как возник хутор Ружейники

 

На новые земли

Столыпинский указ от 9 ноября 1906 года предоставлял крестьянам возможность выхода из общины для переселения на новые земли, а Закон 1910 года устанавливал обязательность такого выхода. Закон распространялся и на Донскую область. Донское областное управление издало в исполнение этого закона свой Указ о том, что казаки могут по желанию переселяться на свободные войсковые хорошие земли. При этом переселенцы получат помощь: 100 рублей подъёмных на семью, а их сыновья, подлежащие призыву, — льготу на три года. Нормы получения земли увеличились. Если раньше мужчины получали землю с 17 лет, то теперь — с рождения, и не по семь десятин, а по одиннадцать.

В хуторе Кривском указ зачитали на собрании. Он взбудоражил казаков. Хорошая земля могла дать до семидесяти пудов хлеба с десятины, а не двадцать-тридцать, как на старых землях. Однако охотников на переселение оказалось мало. Дело тяжелое и долгое.

Фёдор Матвеевич Абляков записался с радостью, ведь у него зять, который подлежал призыву, да три малолетних сына. Когда-то они дорастут до 17 лет и получат землю. А тут сразу, да ещё и по одиннадцать десятин.

…Абляковы получили участок №4 в пятидесяти верстах от дома, недалеко от хутора Банного. Фёдор Матвеевич за зиму перевез заготовленный строительный материал — брёвна, стропила, плетни. Разгородил огород и базы, даже старую хату — словом, всё, без чего могли обойтись до весны. Зимой на сани грузить и разгружать куда удобнее, чем летом на арбы и с арб. А весной будет не до этого. Время дорого. Давался перевоз тяжело — в долгом пути по чистой снежной степи не раз заставал неожиданно поднявшийся буран, не раз блудили, сбивались с дороги, обмораживались. Но возить надо было.

Не успели отдохнуть от перевозки — беда. Обещанная отсрочка сыновьям переселенцев от призыва на действительную военную службу отменена. Наравне со всеми надо пройти зимние недельные учения, а в мае — месячное лагерное учение, справить за свой счет коня, обмундирование, снаряжение и отбыть на действительную службу. Перед отправкой казаков вызвали на сборный пункт для осмотра готовности коней, обмундирования. Смотр проводили окружной атаман, военный ветврач с участием станичных и хуторских атаманов. Подошла очередь Аблякова. Он подошёл к столу:

— Ваше высокоблагородие, разрешите вопрос?

— Можно, что хотел, станичник?

— Я переселенец на отруба. По указу, нашим сыновьям положена отсрочка на три года. Что же Вы их забираете?

Полковник помрачнел:

— Раз отменили тот указ, значит, пойдут все.

— Позвольте, мы, кроме домов и скотины, все перевезли за пятьдесят верст. А сейчас вы забираете единственного помощника. И что же нам, разоряться? У меня десять детей, один другого меньше. И переселяться не с кем, и здесь все уже разорено, перевезено. Обманули.

Казаки вокруг заволновались. Атаман вскочил возмущенный.

— Хватит! Не хочешь, чтобы сын служил, подавайся в мещане.

— Отец, дед и прадед были казаками, и мы останемся казаками, но справедливость ведь должна быть.

— Хватит рассуждать, показывай коня и справу.

Подвели коня. Ветврач осмотрел и похвалил коня. Годен. Полковник тоже похвалил и продолжил осмотр. Разговор на этом кончился, но через неделю к Абляковым заехал местный батюшка. Поздоровавшись, окрестил хозяина и сказал:

— Ну, Фёдор Матвеевич, ты политик оказывается, хоть и неграмотный.

— А с чем её, политику, едят? — улыбнулся хозяин, не поняв в чем дело.

— Ты скажи, что у вас с окружным атаманом произошло? Вчера от него следователь приезжал, расспрашивал про тебя. Ходишь ли в церковь, не говорил ли на духу при исповеди что-нибудь еретическое против царя или Бога? Я ему сказал, что Абляков службы в церкви не пропускает, а за царя голову сложит.

— Так вот оно что! — удивился Федор Матвеевич и рассказал ему про схватку на смотре. Посмеялись и разошлись.

…Пришло время проводов и последнего телесного смотра новобранцев. Зять Аблякова Фёдор Никитин, дождавшись очереди, подошел нагой к столу. Врач глянул на него:

— Ого, какая грудь!

Послушал и признал, что у него «биение сердца», значит, негоден к строевой. И сын другого переселенца, поддержавшего Фёдора Матвеевича в споре с атаманом, тоже оказался негодным. Получилось, спор был не напрасным.

 

Ходоки

Готовились по весне переселяться полностью, но вдруг в марте 1911 года опять отказ в переселении. Все собрались унылые, обиженные, обсудили указ, посовещались, поискали выход из положения. Мириться не хотелось. Смеются они над людьми, что ли? Фёдор Матвеевич разорился больше других, поэтому и шумел больше, готов был ехать к самому наказному атаману. Решили писать прошение, авось разрешат переселение. М.М. Солнышкин служил фельдшером, был грамотным, его и решили послать. А с ним Аблякова, чтобы спорил. Быстро собрали денег на дорогу, и ходоки отправились в Новочеркасск. Прибыли в город, нашли управу. О них доложили наказному атаману. Он принял их миролюбиво, взял прошение. Просмотрев список тридцати просителей, медленно прочитал текст. Долго молчал, мрачнел. Прочитал второй раз и спросил:

— Так что же вы хотите?

— Переселяться. Мы уже почти все на новое место перевезли. И вдруг отказ. Зачем обманули ?

— Спокойнее, спокойнее. Обижать вас никто не хочет, но участок № 4 заселению не подлежит. Тут моя, наша ошибка.

— Ваше превосходительство, ну раз вы ошиблись, то вы и исправить можете. Кроме вас нам никто не поможет.

Выслушав ходоков, атаман сказал им, чтобы ждали в приёмной, а сам собрал в кабинете военных чиновников. Казаки волновались, ожидая, и дождались. Им дали добро на переселение. Похвалили за смелость и наказали быть образцовыми хозяевами. Домой возвращались счастливые. Хутору быть!

 

В честь атамана

Весна торопила с переселением. Абляковы нагрузили три воза камня для фундамента под дом. Помолившись, отправились в дорогу. Утром прибыли на новое место. План на хутор дали осенью, тогда же нарезали и усадьбы по жребию. Помолились, прося благословения на новом месте, и стали разгружаться. Пустили на сочный корм быков и лошадей, искупались сами в обширном пруду, расположенном на участке. И залюбовались — сколько жизни вокруг! Цветущая степь наполнена голосами птиц — жаворонки заливаются, дудаки и стрепеты вытанцовывают и перекликаются, перепела кому-то кричат: «Пять телят, пять телят, пять телят»… К ним присоединяется пересвистывание сусликов, стоящих на задних лапках. Целина во всей красе, не тронутая пока человеком.

За Абляковыми в этот же день прибыли соседи – Алексашкины, Солнышкины, Матвеевы. Потянулись новосёлы, занимая доставшиеся им усадьбы. Все торопились строиться. Абляковы поставили летнюю кухню, перевезли и поставили дом, амбар, базы и сараи. Хутор рос, прижимаясь к пруду.

На строящийся хутор приехал окружной атаман Ружейников, в чине полковника, проверить строительство. Собрались казаки, полковник поздравил с новосельем на хорошей земле. Выбрали хуторского атамана — Алексашкина. Предложили окружному атаману, с его согласия, назвать хутор его именем – «Ружейников», надеясь польстить ему. Быть может, он в знак благодарности порадеет за них. От названия хутора его именем атаман не отказался, но от подарков воздержался. В административном подчинении хутор приписали к Малодельской станице.

Проводив окружного атамана, новосёлы пригласили землемера. Он по желанию владельцев разбил участки на три поля – два под посев, один под выпас. Через год поля меняются, чтобы земля успевала отдохнуть. Осенью 1911 года новоселы с жадностью взялись пахать целину, надеясь, что она вознаградит их добрым урожаем.

Весну все ждали с нетерпением. За зиму отдохнули, теперь работы много. Чуть заря забрезжила — все в поле. Как по команде: загалдели, зацокали, зацобкали. Кто – бороновать вспаханное, кто – сеять. И закипело поле, что твой муравейник. Даже в Пасху, великий праздник христианский, многие не выдерживали всю неделю не работать. Три дня попраздновали и один, потом другой потянулись в поле. Только Абляковы праздновали да Сытковы с Клеветовыми все восемь дней, а после рьяно взялись за работу. Жизнь входила в привычный ритм…

 

…От некогда немаленького хутора сегодня осталось одно домовладение – местного фермера. Да ещё кладбище, на котором, кстати, есть ухоженные могилы. Помнят потомки своих прадедов, помнят хутор Ружейники…

Михаил Конев, правнук Фёдора Матвеевича.

 

Под фото: Один из четырёх сыновей Фёдора Матвеевича – Василий Фёдорович Обляков с женой Матрёной Михайловной.

1 Kомментарий

  1. Уважаемая редакция газеты.
    Уважаемый Господин Конев.
    Доброго Вам дня.
    Позволю себе представиться- Наталья, занимаюсь изучением истории фамилии Солнышкины. Прочла Ваш рассказ- радости моей не было конца. Михаилу- спасибо огромное за воспоминания, Редакции- за предоставленную возможность их прочесть. Каждое Ваше слово, Господин Конев- на вес золота. Таких данных ни в одном архиве не сыщешь. Спасибо, доброй души Человек.
    Будьте добры, знаете ли Вы, какие Солнышкины с хутора Кривского Кременского юрта переселялись весной 1912 года на новые земли, ставшие вскоре хутором Ружейникова ст. Малодельской? Известно ли Вам полное имя М.М.Солнышкина?(Согласно Памятной книжке ОВД за 1914 год хуторским атаманом хутора Ружейники был избран урядник М.Солнышкин. Известно также, что в Великой войне 1914- 1918 годов принимал участие, был ранен Илья Васильевич Солнышкин казак ст. Малодельской. (значит, возможно,не одна семья Солнышкиных переселилась весной 1912 года?).
    Уважаемый Михаил, любую мелочь, любое Ваше знание о Солнышкиных приму за благо.
    Уважаемая Редакция, уважаемый Михаил Спасибо Вам Огромное.
    Очень жду Вашего ответа. Верую, надеюсь.
    С уважением
    Наталья.

Оставить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*